Ледовый барьер - Страница 74

— Жарковато здесь, — заметил Эванс, откидывая капюшон.

Рошфорт не ответил. Сейчас жара и холод не значили для него ровным счётом ничего. Мужчины повернулись и направились вдоль ряда домкратов, останавливаясь у каждого, чтобы поднять предохранительную пластинку и нажать на аварийную кнопку спуска жидкости.

На полпути к концу ряда слабый звук, похожий на мышиный писк, заставил Рошфорта остановиться.

Хотя было важно спускать жидкость одновременно со всех домкратов, звук был настолько необычен, что Рошфорт отвлёкся и бросил взгляд на ряд домкратов, пытаясь обнаружить его источник. Казалось, писк исходит откуда-то из передней части ряда. Пока Рошфорт смотрел в том направлении, звук раздался снова: нечто вроде шепчущего, агонизирующего скрипа. Инженер прищурился. Домкрат номер один выглядел неправильно: он казался странным образом искривлённым.

Рошфорт не тратил времени на размышления.

— Выметайся! — Заорал он. — Махом!

Он вскочил на ноги и побежал к туннелю доступа. За ним по пятам нёсся Эванс. Теперь Рошфорт знал, что на этих домкратах лежит больший вес, чем они предполагали по самым пессимистичным оценкам: намного больший вес. И успеют ли они вовремя оттуда выбраться или нет, определяется тем, насколько больший.

Рошфорт слышал за спиной топот Эванса, который молотил ногами, кряхтя с каждым шагом. Но ещё до того, как они достигли туннеля доступа, с ужасающим треском поддался первый домкрат. За этим последовал ещё треск, затем ещё. Домкраты отказывали один за другим. После отказа третьего наступила пауза, а затем, когда враз отказали все оставшиеся домкраты, раздалась целая серия хлопков, наподобие автоматной очереди. В мгновение ока Рошфорт был окружён ослепляющими брызгами гидравлической жидкости. Раздался звук, подобный жужжанию швейной машинки — то расходились распорки и скобы туннеля. Отчаянно Рошфорт бежал сквозь брызги, и мощный напор сдавленной жидкости в клочья разрывал его одежду и обжигал плоть. Он рассчитал, что вероятность выйти отсюда живым резко падает.

Рошфорт знал, что эта вероятность — ровно ноль, когда метеорит с глухим гулом склонился к нему, подминая под собой сталь, разбрасывая грязь, слякоть и лёд, заслоняя собой сектор обзора — до тех пор, пока всё, что он видел, не закрыл сияющий, неумолимый, безжалостный красный цвет.

«Рольвааг», полдень

Когда МакФарлэйн вошёл в библиотеку «Рольваага», он нашёл там тихие группы людей, рассевшиеся по креслам и диванам. В воздухе висела атмосфера шока и уныния. Неподвижный Гарза уставился в окно и смотрел поверх пролива Франклина на остров Обмана. Амира пристроилась в уголке, прижав колени к подбородку. Бриттон о чём-то тихо разговаривала с первым помощником Ховеллом. Появился даже отшельник, доктор Брамбель. Он барабанил пальцами по подлокотникам кресла и нетерпеливо поглядывал на часы. Из главных действующих лиц недоставало лишь Глинна. Пока МакФарлэйн устраивался в кресле, дверь в библиотеку отворилась снова, и в помещение проскользнул глава ЭИР, с тонкой папкой под мышкой. За ним по пятам следовал Джон Паппап, и его улыбка и резвый шаг казались вопиюще неуместными среди хмурых лиц. Увидев индейца, МакФарлэйн не удивился: хотя Паппап не проявлял особого желания сходить на берег, на борту «Рольваага» яган постоянно находился рядом с Глинном, следуя за ним подобно верному псу.

Все глаза повернулись к Глинну, который вышел на середину комнаты. Про себя МакФарлэйн раздумывал, насколько близко к сердцу тот принял случившееся: двое его людей, в том числе главный инженер, мертвы. Но тот, как всегда, казался безразличным, спокойным, безучастным.

Серые глаза Глинна уставились на собравшихся.

— Ген Рошфорт работал в Эффективных Инженерных Решениях с самого начала. Фрэнк Эванс был сравнительно недавним сотрудником, но о его смерти мы скорбим ничуть не меньше. Это трагедия для всех нас. Но я здесь не для того, чтобы произносить панегирики. Их не пожелали бы ни Ген, ни Фрэнк. Мы сделали важное открытие, и оно дорого нам обошлось. Метеорит Одиночество оказался намного тяжелее, чем кто-либо из нас мог предположить. Аккуратный анализ данных с отказавших домкратов, наряду с высокочувствительными гравиметрическими измерениями, позволили нам провести более точное определение его массы. Она равна двадцати пяти тысячам тонн.

Несмотря на мучительное чувство шока, при этих словах МакФарлэйн побледнел. Он быстро посчитал в уме: получается, что плотность — примерно сто девяносто. В сто девяносто раз плотнее воды. Кубический фут такого вещества весит… Господи Боже! Почти шесть тонн.

Но двое мертвы. Ещё двое, поправил себя МакФарлэйн, думая о тех жалких останках костей, что некогда были его старым партнёром.

— Наша канва — двойная избыточность, — продолжал Глинн. — Мы спланировали так, как если бы всё превышало наши максимальные оценки в два раза — удвоенные затраты, удвоенные усилия — и удвоенная масса. А это означает, что мы уже спланировали, что камень будет весить почти столько же, сколько он и в самом деле весит. Потому я здесь, чтобы вам сообщить: мы можем продолжать работу по плану. В нашем распоряжении до сих пор имеются средства, чтобы его достать, перенести на судно и загрузить в трюм.

МакФарлэйну показалось, будто в спокойном голосе Глинна прозвучала новая нотка: что-то, почти похожее на триумф.

— Минуточку, — сказал МакФарлэйн. — Только что погибли два человека. Мы отвечаем…

— Вы ни за что не отвечаете, — ровно перебил его Глинн. — Мы отвечаем. И мы полностью застрахованы.